Книжная ксилография

Но в целом художники «Мира искусства» в 20-е годы дали частичный ответ на первые, ближайшие цели культурной революции. В дальнейшем их искусство стало источником двух, казалось бы, взаимоисключающих тенденций: импрессионизма в иллюстрации и стилизаторства в книжном оформлении. Первому немало содействовал Н. Н. Купреянов, в юношеские годы причастный к направлению графики «Мира искусства», в начале 20-х годов испытавший влияние творчества В. А. Фаворского, после 1924 года пробовавший свои силы в конструктивистских шрифтовых композициях и остановившийся, наконец, на иллюстрации, призванной передать эмоциональное состояние. Если Купреянов в любой, даже самой незначительной работе по иллюстрации мыслил книгу как единый организм, то его воспреемники, художники тоновой, импрессионистической иллюстрации конца 30-40-х годов, стали ограничивать свою задачу созданием только иллюстрации, по существу, уже станкового типа.

Вторая тенденция, представленная именами А. Н. Лео, С. М. Пожарского, Л. С. Хижин-ского, в основу которой легло искусство художников младшего поколения «Мира искусства»: Г. И. Нарбута, Е. Д. Белухи, Д - И. Митрохина, С. В. Чехонина, И. Ф. Рерберга, возникла как ответ помпезным и, по существу, формалистическим требованиям, предъявляемым к книге 40-х годов. Работа по оформлению книги вновь, как это было в XIX веке, отделилась от работы по ее иллюстрированию. Так проходил процесс постепенного размывания принципа: книга - целостный организм. Какие же качества, свойственные рассмотренным выше направлениям, роднили и различали их с московскими ксилографами? Сходство московских ксилографов с «левыми» проявлялось во внимании к книжной конструкции, безусловном принятии тезисов: книга-вещь и книга - инструмент для чтения. Кроме того, и конструктивисты, и ксилографы были, выражаясь языком 20-х годов, «производственниками».