Книжная ксилография

Различия состояли, во-первых, в том, что московские ксилографы стояли за включение в книгу рисованной (либо гравированной - в данном случае это безразлично) иллюстрации, в то время как конструктивисты ее категорически отрицали, а во-вторых, в том, что московские ксилографы не останавливались на этапе аскетически-жесткого конструирования книги, а шли дальше, к созданию органического композиционного единства. Именно это, последнее различие не позволяло художникам-конструктивистам увидеть даже черты сходства их с ксилографами. Ревниво относясь к званию «производственников», конструктивисты в следующих выражениях критиковали московских ксилографов: «Три художественные группы борются за влияние в стенах Высших Художественно-технических мастерских:

- „Чистовики" (Шевченко, Лентулов, Федоров, Машков, Фальк, Кардовский, Архипов, Королев и т. д.).

- „Прикладники" (Филиппов, Фалилеев, Фаворский, Павлинов, Нивинский, Шевердя-ев, Егоров, Норвет, Рухлядев и т. д.).

- Конструктивисты и производственники (Родченко, Попова, Лавинский, Веснин и др.) <...> Среди прикладников образовалась любопытная подгруппа- „производственных мистиков" (Павлинов, Фаворский и поп Флоренский). Эта небольшая компания объявила войну всем группам и только себя считает подлинными художниками производственного искусства. Водятся они на графическом факультете и талмудят учащимся головы проблемами вроде: „Духовный смысл буквенной фигуры" или „Борьба белой и черной стихий в графике"»" . Здесь критике подвергается именно теория композиции В. Фаворского, которая сложилась на основании его не только теоретических, но и практических изысканий и которую он к этому времени начал преподавать во Вхутемасе.

Как раз то, что отличало московских ксилографов от конструктивистов, сближало их с художниками «Мира искусства»: принятие рисованной иллюстрации и понимание книги как единого живого организма. Различия же были мировоззренческого порядка: москвичи яростно выступали против пассивной созерцательности, ведущей к натурализму в искусстве (что и произошло в 40-е годы), и в равной мере - против стилизаторства, то есть тоже против пассивного перенесения на новую почву старых образцов. Так из общей картины жизни искусства советской книжной графики постепенно начинают выявляться характерные черты московской школы книжной ксилографии.